it-pravo.info

ЛИЦЕНЗИОННЫЙ ДОГОВОР НА ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ. ЮРИСТ&ЗАКОН. ВАЛЕРИЯ ДЬЯЧЕНКО

Alex_Grachev — Tue, 17 May 2016 09:01:40 GMT

Автор: Валерия Дьяченко, юрист практики IT и медиа-права Juscutum

Каждый, кто является пользователем ПК, хоть раз в жизни заключал лицензионный договор (оно же пользовательское соглашение).

Ниже речь пойдет о нем и не только.

Законодатель определил, что любое лицо, желающее использовать компьютерную программу, должно получить разрешение на использование этой программы.

На самом деле о лицензионных договорах написано и сказано более чем достаточно, но вступая в такие договора, люди часто не обращают внимание на некоторые интересные/странные/веселые (выберите в зависимости от ситуации) пункты.

Итак, программное обеспечение — компьютерная программа, в соответствии с законодательством Украины и мира является объектом авторского права и охраняется как литературное произведение. Поэтому, устанавливая приложение, игру, принтер или Microsort office, все мы вынуждены пролистывать множество стандартных правил о том, что нам можно делать и чего нельзя. Вопрос в том, как часто пользователи читают то, на что соглашаются.

По своей правовой природе пользовательского соглашения — это договор присоединения. То есть, вы или принимаете, или отказываетесь от навязанных правообладателем условий договора, без права предложить свои.

Не читая и беспечно принимая условиями лицензионного договора, пользователи соглашаются или пропускают весьма нестандартные пункты. Наиболее полно ситуацию демонстрирует один из эпизодов мультсериала South Park-что может случиться, если бездумно принимать пользовательские соглашения.

Также, широко известны шутки некоторых ИТ-компаний.

Первая — PC Pitstop разместила в середине соглашении сайта информацию о денежном призе в размере 1000 долларов для тех, кто прочитает пользовательское соглашение полностью. Внимательный пользователь проявился лишь спустя 3 месяца.

Вторая — Британская компания Game Station. При регистрации на сайте в соглашении был пункт о том, что пользователь обязуется отдать после смерти «свою бессмертную душу» и потребовать ее в течение пяти дней, если сервис его не устроит. Также было оговорено, что клиент будет получать на свою электронную почту уведомления, написанные «шестифутовыми огненными буквами» и предупрежден о возможном разрушительном воздействии таких писем. Пунктом ниже было сказано: «Если вы, а) не верите, что у вас есть бессмертная душа, б) уже продали ее кому — то другому или в) не хотите предоставить нам такую лицензию, пожалуйста, нажмите на ссылку, чтобы пропустить этот пункт». Итог: семь с половиной тысяч человек, или 88% процентов от общего числа пользователей портала, подписались, что готовы продать свою душу интернет продавцу игр.

Apple запрещает использовать продукты для любых целей, запрещенных законодательством США, включая, без ограничения, разработку, проектирование, изготовление или производство ядерного, ракетного, химического или биологического оружия.

Как утверждают игроки «Ведьмак 3», админы игры очень сердечные люди, но вынуждены покориться воле юристов: «Мы не большие поклонники правил, но если вы допустите СЕРЬЕЗНОЕ нарушение этих Принципов, вы можете потерять доступ к игре «Ведьмак 3: Дикая Охота» (временно или навсегда). Мы знаем, что у нас потрясающие игроки и что ничего плохого не случится, но ребята из юридического отдела сказали обязательно добавить этот пункт».

Правда иногда бывают и не столь позитивные положения.

Лицензионный договор на Windows 10 стал предметом многих дискуссий о нарушении приватности. А Google оставляет за собой право раскрыть информацию о клиентах в случаях необходимости выявить, пресечь или иным образом воспрепятствовать мошенникам, а также устранить технические неполадки или проблемы с безопасностью, или защитить права, собственность и безопасность компании.

Какой-либо панацеи в случаи пользовательских соглашений нет. Внимательно читаете, что предлагают и делаете свой выбор.

Лицензия с конечным пользователем (EULA) и свободная публичная лицензия могут заключаться и как договор присоединения к программе в сети Интернет, и скачивание программы на компьютер из Интернета или с диска, последний вариант встречается в наши дни все реже.

Хотя в целом, конструкции «согласие с пользовательским соглашением» — это приобретение имущественного права на использование объекта, достаточно сомнительна. Ведь используя программное обеспечение как-то смартфон или планшет по их прямому назначению никаких лицензионных договоров никто не заключает. Почему в случаи компьютерных программ действует другое правило?

Стоит отметить, что понятие лицензионного договора не ограничивается исключительно пользовательским соглашением с конечным потребителем.

Так же под лицензионными договорами на компьютерные программы понимаются договора на дистрибуцию.

Общеизвестная информация о требования к таким договорам: их письменная форма, соглашение по всем существенным условиям (срока действия договора, способа использования произведения, территории, на которую распространяется переданное право, размера и порядка выплаты авторского вознаграждения, а также других условий, по которым по требованию одной из сторон должно быть дано согласие).

В Интернете хватает статей и рекомендаций о тонкостях действия договора в привязке к территории. Следует отметить, что в случае отсутствия в лицензионном договоре условия о территории, на которую распространяются предоставленные права, действие лицензии распространяется на территорию Украины.

При отсутствии в лицензионном договоре условия о сроке договора он считается заключенным на срок, оставшийся до истечения срока действия исключительного имущественного права на определенный в договоре объект права интеллектуальной собственности. Если учесть, что срок действия авторского права довольно продолжительный, то для компьютерных программ это не очень актуально. Поэтому лучше этот пункт в договоре уточнять.

Различают лицензионные договоры с условием о предоставлении исключительной лицензии и простой (неисключительной) лицензии.

При этом если в исключительной лицензии не предусмотрено иное, Правообладатель сохраняет право самостоятельного использования такого программного обеспечения теми же способами, в течение того же срока и на той же территории, что и лицензиат. Следует обращать на это внимание и при необходимости отдельно вводить ограничение права Лицензиара на самостоятельное использование таких программ.

Договор на дистрибуцию требует детальной проработки требований к порядку использования ПО. Так для распространения готового программного продукта может дополнительно потребоваться право на распространение, доведение до всеобщего сведения (этот способ касается передачи/загрузки дистрибутивов по сети Интернет). В случае создания на основе лицензионного программного обеспечения новой версии продукта либо включения в состав программного комплекса необходимо получить право на переработку (модификацию) и т.д.

Как правило, право использования программ предоставляется одновременно с передачей их экземпляров. В связи с отсутствием общих устоявшихся правил по данному поводу, процедуру приемки-передачи стоит детализировать в лицензионном договоре.

Типичный раздел для любых видов лицензионных договоров на программное обеспечение посвящен гарантиям. Обычно он включает подтверждение наличия прав на программные продукты, легальности их предоставления по договору и принятии Правообладателем на себя разрешения возможных споров и компенсации ущерба в связи возможным нарушением исключительных прав третьих лиц в связи с использованием продуктов.

В целях ограничения ответственности Правообладателя здесь же обычно указывается, что программные продукты предоставляются «как есть», т.е. без обязательств о пригодности продуктов для целей Лицензиата или совместного использования с определенным программным обеспечением и аппаратными средствами и т.п.

Майкрософт, например, гарантирует, что каждая версия программного обеспечения будет работать в большей степени так, как описано в соответствующей документации пользователя Microsoft, в течение одного года с момента получения Клиентом первой лицензии на эту версию.

Отдельно стоит уделить внимание программным кодам. Бывают случаи, когда при разработке ПО используют открытые программные коды. Права на этот код принадлежат конкретным лицам, и они распространяют код на условиях, определенных в «открытых лицензиях». Это означает, что код такого ПО может без разрешения компании дорабатываться, изменяться любыми третьими лицами при условии, что им запрещено ограничивать дальнейший доступ к коду такого ПО и получать от этого коммерческую выгоду.

В лицензионном договоре стоит оговорить, такие нюансы.

Не стоит забывать, что лицензиат вправе использовать произведение только теми способами, которые прямо предусмотрены лицензионным договором.

Подводя итоги,

Сейчас нормы действующего законодательства о лицензионных договорах и вообще об интеллектуальной собственности, во многом схожи с аналогичными нормами ведущих иностранных держав, даже несмотря на то, что зарубежные правовые акты, как правило, не содержат специальных положений о праве, применимом именно к лицензионным договорам, и в законах ряда стран можно найти лишь положения о регулировании договорных отношений, связанных с интеллектуальной собственностью в целом. Данная статья описывает лишь несколько аспектов, хотя и безусловно важных.

Источник: http://juscutum.com/ru/ru-licenzionnyy-dogovor-na-programmnoe/

Мифы об ответственности за пиратское ПО

Alex_Grachev — Tue, 10 May 2016 10:31:01 GMT

Миф 1. Всех не пересажают

Тем не менее, немного статистики. За 2000-й год было зарегистрировано 875 преступлений по статье 146 УК РФ, в результате которых 87 человек были осуждены. В 2007 году уголовных дел было заведено 5216, из которых 3182 дела дошли до суда (к справке: оправдательный приговор выносится в менее 1% случаев).

Дальше больше. Так, за 6 месяцев 2010 года было выявлено более 4 тысяч “преступников”.

Миф 2. Посадят только за Microsoft

Статистика управления “К” по преступлениям за 2010 год как бы намекает нам, что это не соответствует действительности.

Миф 3. Нельзя доказать умышленный характер преступления

Само-собой, незнание закона не освобождает от ответственности. Но речь немного о другом. Т.е. человек не отрицает, что использовать пиратский софт незаконно, но он утверждает, что не знал, что софт пиратский. В качестве доказательств компетентные органы используют:

Предупредительные письма правообладателей;
Письменные предупреждения от сотрудников полиции.

Если ни первое, ни второе к вам не приходило, то в качестве доказательства вполне успешно используется следующий подход. Коль скоро вы являетесь ИТ-руководителем или системным администратором, то у вас есть соответствующее образование и опыт, и вы, в силу занимаемой должности, не могли не знать о нелицензионности используемого ПО.

Миф 4. Служебная записка избавляет от рисков

В чате на вебинаре многие действительно высказывали мнение, что мол если написать служебную записку директору компании о том, что ввиду недостаточного финансирования (или какой-то другой причины) в компании используется не лицензионный софт, то ответственному за ИТ ничего не будет.

Само-собой, это миф. Более того, наличие такой служебной записки усугубляет положение её автора, ибо она становиться вещественным доказательством умышленного характера совершения преступления (раз написал записку, значит знал, что софт пиратский).

Вообще положение ИТ-ника в организации в данном случае куда хуже, чем у руководителя — ему куда сложнее доказать, что он “не знал”.

Миф 5. Проверка может быть осуществлена только с заявления правообладателя

Первое утверждение: преступление, отнесенное к ст. 146 УК РФ относится к делам публичного обвинения, а значит для возбуждения уголовного дела не требуется заявления потерпевшего.

Второе утверждение: руководствуясь законом о полиции (который в части обсуждаемой темы ничем не отличается от закона о милиции) сотрудники МВД имеют право и обязаны пресекать правонарушения.

Следовательно, для проверки достаточно заявления хоть бомжа Василия из соседнего подвала (правда, Василию может потребоваться паспорт). Для возбуждения уголовного дела, следуя первому утверждению, так же не требуется заявления правообладателя.

Миф 6. Компьютер не мой

Суть такова. К вам пришла проверка, на компьютере внезапно обнаружен пиратский, скажем, фотошоп. И тут вы доблестно заявляете, что данный компьютер не является компьютером компании, а принадлежит лично сотруднику (либо является собственностью другой компании а вы берете его в аренду).

Не прокатит, потому что:

Сотрудник с большой вероятностью не будет брать вину на себя и даст показания против организации;
На слово вам все равно не поверят и в результате проверки (в т.ч. содержимого на жестком диске ПК) будет выяснено, в интересах какой организации и каким лицом данный ПК был использован;
Если компьютер вы берете в аренду (вместе с ПО) у другой компании, то использование все равно незаконно, так как для передачи в аренду требуется особое лицензионное соглашение с правообладателем.

Миф 7. Компьютер выключен/не работает, а значит нет вины

Ст. 1270 ГК РФ говорит нам, что факт нахождения программы на носителе является использованием программы (способ использования — воспроизведение). Ну и в ходе экспертизы все равно будет установлено, что компьютер вы включали. И в момент работы пиратское ПО на нем было установлено.

Миф 8. Изъять компьютер можно только по решению суда

Изъятие компьютерной техники может проводиться на основании:

Закона о полиции;
Кодекса об административных правонарушениях;
Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Ни в одно из перечисленных нормативно-правовых актах не говориться о необходимости решения суда. А значит, оно не нужно.

Миф 9. Свободное ПО = бесплатное ПО

Тут все же попроще, хотя важное замечание: налоговые органы могут трактовать использование free софта коммерческими организациями как получение прибыли и требуют уплаты налога с суммы, равносильной стоимости аналогичных продуктов.

Источник: https://habrahabr.ru/company/itarena/blog/118686/

Silk Road по-украински: уголовное законодательство vs. реалии даркнета

Alex_Grachev — Thu, 07 Apr 2016 11:46:12 GMT

Биткоин может использоваться как расчетное средство не только при совершении легальных и безобидных с точки зрения закона операций. О том, как его используют преступники и какие сложности это ставит перед правоохранительными органами, специально для AIN.UA рассказывает Нестор Дубневич — партнер юридической компании lexnet.io, специализирующейся на киберправе и финтехе.

Несмотря на то, что прошел год с момента нашумевшего процесса над «Ужасным пиратом Роджерсом» и был закрыт Silk Road, количество сделок в интернете с нелегальными объектами увеличивается с каждым днем. Такая ситуация во многом объясняет, почему криптовалюты, использование которых отличается своей анонимностью, у большинства ассоциируются с наркотиками, оружием и детской порнографией.

Тяжело отрицать коммерческую ценность биткоина, цена которого уже больше полугода удерживается на отметке $400-500 за монету. Как и тяжело отрицать его использование в качестве средства для совершения преступлений. Казнить нельзя помиловать. Именно такая правовая дихотомия ждет законодательные и правоохранительные органы Украины в ближайшее время. Или уже? Попробуем разобраться. И начнем с плохих новостей.

За 2015 год в отечественном реестре судебных решений появились первые приговоры, в которых фигурирует биткоин. Оба дела связаны с покупкой наркотических и психотропных веществ в нелегальном онлайн-маркете Evolution. Не лучшая форма знакомства государства с криптовалютой, помимо писем НБУ о «суррогатной» природе биткоина.

Хотя знакомством это тяжело назвать, так как подозреваемые признали факт оплаты каннабиса «интернет-валютой», а следователь СБУ, и тем более тандем прокурор & судья, вникать в природу криптоанархичного финтеха не стали. Но слышится ветер перемен, что скоро придется. В том-таки судебном реестре висят около десятка определений следственного судьи о временном доступе к банковским счетам компании, которая «…совершает деятельность по изготовлению и эмиссии криптовалюты «биткоин», выпуск и оборот которой на территории Украины запрещен согласно ч. 2 ст. 32 ЗУ «О Национальном банке Украины». Видимо, следователь Службы безопасности слишком увлекся вышеупомянутым письмом Нацбанка.

Нестабильная экономическая ситуация в стране всегда была катализатором роста преступности. Никого не удивит, если существенный сегмент даркнета с площадками для торговли запрещенными товарами окажется на территории СНГ, в частности в Украине. И есть предчувствие, что СБУ в тандеме с киберполицией не так преуспели в «ковырянии» Deep Web, как западные спецслужбы. Но все же интересно представить, как будет решать новоиспеченный кибердетектив некоторые вопросы в процессе расследования преступлений, совершенных в теневой сети. А именно — в каком статусе будет фигурировать в этих делах биткоин.

Согласно УК Украины деньги, полученные от оборота запрещенных товаров, квалифицируются как средство совершения преступления и подлежат аресту. А в случае вынесения приговора конфискуются в пользу государства. Но как быть с биткоинами, которыми анонимные покупатели рассчитываться за поддельные паспорта или с помощью которых заказывают убийства в даркнете? Здесь возникает вопрос, что арестовывать: лэптоп, на который установлен кошелек, или биткоины, которые на нем хранятся? Но вот задача: оказывается, преступник пользовался онлайн-кошельком, который лежит на хосте компании в зарубежной юрисдикции. А правительство этой страны не сотрудничает в рамках уголовного производства с Украиной. Как, например, у вышеупомянутой украинской компании с заблокированными счетами, которая свои биткоины хранит на хостинге британской ЛТД.

И это не касаясь вопросов о том, как будет идентифицирован собственник биткоин-кошелька. Учитывая, что в последнее время активно используются биткоин-миксеры/трамблеры, которые распыляют одну крупную транзакцию на много мелких, практически невозможно отследить, на какой адрес был совершен платеж за спайс или ЛСД.

Допустим, у детектива все же получилось косвенными доказательствами и серией оперативных комбинаций доказать, что именно этот адрес биткоин-кошелька принадлежит именно этому пользователю. Он арестовал девайс с твердым биткоин-кошельком (который содержит биткоины на харде), получил приватный ключ и идентифицировал количество криптовалюты. По аналогии с деньгами, такой актив должен быть переведен на подконтрольный государству биткоин-кошелек, дабы выполнить все требования УПК по аресту, а также избежать печальной практики, которая имела место в деле Ульбрихта, когда агенты ФБР за спиной судьи поделили между собой криптовалютный профит наркоторговца. И здесь уже видится, как Нацбанк, кривясь от боли растоптанной гордости, создает биткоин-кошелек и получает на него тот самый «денежный суррогат», дабы удовлетворить требования следствия.

И это еще не все. Шах и мат – это когда приговор вынесен и пришло время взыскивать арестованные биткоины в пользу государства. Какой госорган возьмется продавать «грязную» крипту? И где? В Украине не существует ни одного легально действующего криптовалютного обменника или биржи.

В вопросе «что делать с отмытыми биткоинами?», тяжело давать советы стражам правопорядка, которые при поиске digital-улик привыкли изымать сервера целиком и на основании протоколов таких обысков составлять обвинительный акт. Как показывает опыт уголовного производства в деле Silk Road, суд оценил изъятые биткоины лишь как косвенное доказательство. А на косвенных доказательствах обвинения не построишь. Такая ситуация заводит в тупик установление состава преступления в совершении торговли запрещенными товарами в киберпростанстве, а также делает невозможным доказывание пособничества в ее организации.

Напоследок бросим взгляд на не менее актуальный вопрос о краже самих биткоинов. Имея определенную стоимость и свойство быть идентифицированными, существует возможность классифицировать их как виртуальное имущество. Такой подход предполагает рассчитывать на уголовно-правовую защиту права собственности на криптовалюту, а посягательство на них квалифицировать как преступление против собственности. И вот она, та самая дихотомия, которая упоминалась в начале статьи.

Понимая, насколько острыми станут в ближайшее время поднятые вопросы, опасным выглядит отсутствие четкой правовой позиции государства в отношении криптовалют. А пока правительство бездействует, где-то в даркнете «ситхи» программирования принимают заказы от драгдилеров на разработку отечественной площадки «Чумацький шлях 2.0», возрождая тем самым новый Мордор в темных уголках мировой паутины. И получают оплату за «преступные» строки кода в биткоинах, оставаясь безнаказанными.

Автор: Нестор Дубневич, партнер lexnet.io, http://ain.ua/2016/04/07/642355

Совет да любовь: какие права может предъявить супруг(а) инженера на продукты ІТ-компании

Alex_Grachev — Wed, 06 Apr 2016 13:00:43 GMT

Законодательство Украины — штука несовершенная. Оказывается, жены или мужья разработчиков имеют права на созданный их половинкой код так же, как и на общую жилплощадь. А учитывая то, что большинство разработчиков работают на IT-аутсорсеров, работодатели оказываются в довольно щекотливом положении. Что будет, если жене/мужу их сотрудника взбредет в голову отсудить права на программу, которую аутсорсер продал Oracle или Microsoft? Отвечает юрист ILF Виктория Луганская.

Права интеллектуальной собственности (ПИС) сегодня — весомый компонент рыночной экономики. Это обусловлено тем, что ПИС фиксируют легальное и эксклюзивное право на определенный программный продукт и ограничивают права других на его использование. Поэтому для IТ-компаний важно получить не только сам код, но и ПИС на него – легальное эксклюзивное право в дальнейшем передать софт заказчику или продавать его кастомерам через выдачу платных лицензий.

По украинскому законодательству первоначальным владельцем ПИС на программный продукт является конкретное физическое лицо — его автор. В структуре ПИС есть две составляющие: личные неимущественные права (e.g. право на авторство, на псевдоним и т.д.) и имущественные права (e.g. право использовать, разрешать использование, препятствовать неправомерному использованию). Целью IТ-компаний являются имущественные ПИС на программный продукт, поскольку именно они дают возможность использовать программный продукт.

Так как автором компьютерной программы могут быть только физические лица, им, как и всем людям, свойственно жениться и разводиться, что, в свою очередь, может существенно повлиять на:

возможность передачи имущественных ПИС на программный продукт заказчику;
возможность заказчика в дальнейшем использовать программный код.
Какие права имеет жена или муж инженера на компьютерную программу?

Рассмотрим пример. Марина и Борис, граждане Украины, женаты и живут в Одессе. Марина как ФЛП пишет компьютерные программы для IТ-компании на условиях подряда. Вопрос: имеет ли Борис какие-либо права на программный код, который создает его жена?

В этой ситуации необходимо помнить положения Семейного кодекса Украины (СКУ; ст.60): любое имущество, приобретенное во время брака, является совместной собственностью супругов. При этом под имуществом закон понимает не только вещи, но и имущественные права, в том числе имущественные ПИС.

Таким образом, каждый раз, создавая код, будут возникать ПИС, из которых неимущественные ПИС будут принадлежать только Марине, а имущественные — Борису и Марине совместно. Это означает, что если Марина решит передать созданный ею код своему заказчику, то по умолчанию она предварительно должна получить согласие Бориса (ч.3 ст.65 СКУ).

Что это означает для IТ-компаний — работодателей инженеров?

При оформлении договоров на разработку программного обеспечения стороны не требуют письменного подтверждения согласия супруга автора/владельца. Очевидно, что количество программного обеспечения и его компонентов огромно и получать каждый раз письменное согласие супруга к договору было бы проблематично. Однако, когда речь идет о дорогостоящем проекте, отсутствие такого согласия сопряжено с определенными рисками.

Первый риск заключается в том, что Борис может оспорить сделку Марины с IТ-компанией (ч.2 ст.65 СКУ). В результате IТ-компания не получит имущественные ПИС и, следовательно, не будет иметь возможности его использовать или передать дальнейшему заказчику.

Во-вторых, даже если попытка Бориса оспорить договор не увенчается успехом и IТ-компания отстоит свои права, такое судебное разбирательство будет иметь влияние на репутацию IТ-компании. Для клиентов IТ-компании подобные процессы свидетельствуют о том, что IТ-компания уделяет мало внимания юридическому оформлению передачи имущественных ПИС, что может «способствовать» поиску новых исполнителей с более надежной репутацией.

Что делать с вознаграждением?

Между любящими супругами может также встать вопрос о том, считается ли вознаграждение, полученное за программное обеспечение, общей совместной собственностью.

Любая плата за передачу программного обеспечения третьим лицам, за выполнение работ по разработке программного обеспечения или заключение лицензионного договора с третьими лицами, будь-то единоразовое вознаграждение или роялти (периодические платежи), будет считаться совместной собственностью супругов на основании ч.3 ст.61 СКУ.

Законодательство Украины, а также судебная практика, не сталкивались с вопросами раздела прав супругов на программное обеспечение. Во всяком случае, открытые реестры судебных решений не содержат данных о такой практике. Однако, существует несколько решений американских судов, которые стали прецедентами для штатов, в которых, так же, как и в Украине, действует презумпция общей совместной собственности супругов на имущество, приобретенное в браке.

Так, суд штата Миссури в решении по делу In re Marriage of Perkel, 963 S.W.2d 445 (Mo.Ct.App.1998) установил, что права интеллектуальной собственности на программное обеспечение, которое супруг написал в браке, являются общей совместной собственностью супругов. Суд прямо не делил право интеллектуальной собственности, признав его неделимым, но присудил выплату денежного вознаграждения жене в качестве компенсации за права интеллектуальной собственности. Кроме того, все роялти, полученные и получаемые от использования этого программного обеспечения, были поделены между супругами.

Возвращаясь к нашей ситуации, полученное Мариной вознаграждение от своего заказчика является общей совместной собственностью Марины и Бориса.

Надежды на будущее

Норма о получении согласия второго супруга на передачу прав на компьютерную программу распространяется и на те случаи, когда Марина будет работать на условиях трудового найма. Такое регулирование кажется совсем нелогичным, а судебной практики, которая показывала бы, как эта норма работает, найти не удалось. Но риск признания имущественных ПИС на компьютерную программу общей совместной собственностью супругов на основании ст.60 СКУ и ст.7 и 11 Закона Украины об авторском праве все же остается.

Ситуация усугубляется тем, что в соответствии с законодательством, на выходе имущественные ПИС будут совместно принадлежать трем субъектам, если иное не предусмотрено договором: работодателю, инженеру и его (ее) супругу(е). Получается своего рода «любовный» треугольник.

Будем надеяться, что Украина исполнит взятое на себя обязательство перед ЕС и приведет нормы, регулирующие ПИС на компьютерные программы, созданные в условиях трудового найма, в соответствие с условиями Соглашения об ассоциации. В таком случае имущественные ПИС сразу будут принадлежать работодателю с момента создания компьютерной программы.

Тем временем, Верховный суд Украины в своем постановлении от 16 декабря 2015 года установил, что помимо того, что имущество было приобретено во время брака, в том числе и имущественные права интеллектуальной собственности, при определении имущества как общей совместной собственности супругов необходимо учитывать источник такого приобретения, то есть, было ли приобретено имущество за счет совместных средств (совместным трудом) супругов.

Исходя из такого толкования ст. 60 СКУ, можно ожидать появления судебной практики, в соответствии с которой объекты интеллектуальной собственности, в том числе и компьютерная программа, созданные трудом одного из супругов за счет ресурсов работодателя или заказчика, будут считаться личной собственностью супруга-автора. Но пока что это лишь ожидания, а не реальное состояние вещей.

Поэтому в конце хотелось бы дать несколько советов ІТ-компаниям и инженерам, которые ценят свою репутацию и своих клиентов, на период их деятельности, пока Украина не изменит свое законодательство относительно имущественных ПИС на компьютерные программы.

Для IТ-компаний:

При приеме на работу инженера устанавливайте, находится ли он (она) в браке или постоянном сожительстве (не в целях приема на работу – иначе будет считаться дискриминацией).
При оформлении отношений с инженером предусматривайте положение, которым инженер гарантирует получение согласия своего (своей) супруга(и) на передачу всех имущественных ПИС на программное обеспечение, разработка которого будет заказываться.
По конкретному проекту делайте приложение к договору, которое подписывает супруг(а)/сожитель инженера и которым дает свое согласие на передачу всех имущественных ПИС на созданный продукт.
Четко прописывайте в договоре с подрядчиком-инженером момент передачи имущественных ПИС на программное обеспечение (e.g. считается переданным сразу после создания) и оформляйте акт приемки-передачи созданного продукта и имущественных ПИС на него.
Для инженеров:

Вы можете «расставить все точки над «і» с вашими вторыми половинками путем заключения брачного договора. В силу каких-то исторических и нравственных факторов этот договор непопулярен среди украинцев, однако он позволит вам предусмотреть, что права на все программные продукты или другие объекты интеллектуальной собственности, созданные вами во время брака, будут вашей личной собственностью. Таким образом, вы устраните риски, которые могут возникнуть в ваших отношениях с заказчиками, в силу несовершенства украинского законодательства.

Автор: Виктория Луганская, юрист ILF. http://ain.ua/2016/03/25/640103

Права супругов на программный продукт: мифы и реальность

Alex_Grachev — Wed, 06 Apr 2016 12:51:29 GMT

В статье «Совет да любовь: какие права может предъявить супруг(а) инженера на продукты ІТ-компании», юрист ILF Виктория Луганская утверждает, что супруг (супруга) автора компьютерной программы имеет право общей совместной собственности на имущественные авторские права. Из этого утверждения Виктория делает целый ряд выводов, которые должны, мягко говоря, взбодрить представителей IT-индустрии.

Давайте спокойно разберемся, насколько обоснованы выводы и разумны рекомендации, предложенные юристом ILF?

«Создано» не значит «приобретено»

Действительно, согласно ст. 60 Семейного кодекса Украины:

Майно, набуте подружжям за час шлюбу, належить дружині та чоловікові на праві спільної сумісної власності незалежно від того, що один з них не мав з поважної причини (навчання, ведення домашнього господарства, догляд за дітьми, хвороба тощо) самостійного заробітку (доходу).
Вважається, що кожна річ, набута за час шлюбу, крім речей індивідуального користування, є об’єктом права спільної сумісної власності подружжя.
Из этих норм права делается вывод о том, что супруг программиста приобретает имущественные права автора. В подтверждение этого вывода делается ссылка на постановление Верховного суда Украины от 16.12.2015 года.

Однако, ссылаясь на постановление Верховного суда Украины от 16.12.2015 года по делу №6-2641цс15, юрист ILF явно передергивает его текст. На самом деле, правовая позиция, сформированная ВСУ в этом деле, гласит следующее:

«належність майна до спільної сумісної власності подружжя визначається не тільки фактом придбання його під час шлюбу, але й спільною участю подружжя коштами або працею в набутті майна. Застосовуючи норму статті 60 СК України та визнаючи право спільної сумісної власності подружжя на майно, суд повинен установити не тільки факт набуття майна під час шлюбу, але й той факт, що джерелом його набуття були спільні сумісні кошти або спільна праця подружжя».

Как видим, ВСУ говорит о следующих условиях возникновения общей совместной собственности супругов на имущество при одновременном наличии таких условий:

Имущество приобретено в период брака;
Имущество приобретено за совместные деньги семьи либо изготовлено совместным трудом супруга и супруги.
Отсутствие хотя бы одного из указанных условий не дает оснований для возникновения общей совместной собственности супругов.

В случае создания объекта авторского права – компьютерной программы, когда лишь один из супругов участвует в этом (а именно такой случай рассматривает юрист ILF), условия возникновения общей совместной собственности не выполняются.

Если рассмотреть правовую природу возникновения прав интеллектуальной собственности, то таким правом считается право лица на результат интеллектуальной творческой деятельности или на иной объект права интеллектуальной собственности.

Автором изначально эти права не приобретаются, а возникают у него вследствие юридического факта — творческого процесса по созданию программы.

Однако в ст.60 СК Украины нет положений о том, что супруг автора программы автоматически становится соавтором или что ему принадлежат какие-либо права, следующие из права автора.

Также следует обратить внимание на то, что авторские права, о которых идет речь, согласно ч.1 ст.437 ГК Украины, возникают с момента создания произведения.

По общему правилу, именно автору, а не его супругу, и принадлежат все права интеллектуальной собственности. А значит, и распоряжаться он может ими самостоятельно.

От обратного

В математике есть такой способ доказывания теорем — «от обратного». Суть метода заключается в том, что делается какое-либо допущение, которое противоположно тому, что мы хотим доказать. При этом одновременное существование двух противоположностей аксиоматично исключено.

Давайте применим этот способ доказывания к рассматриваемому вопросу.

Допустим, что супруга (супруг) действительно имеют право общей совместной собственности в имущественном праве на объект интеллектуальной деятельности. В таком случае, необходимо будет признать и то, что эта «вторая половинка» имеет полное право самостоятельно совершить продажу такого права, причем согласие супруга (супруги) будет презюмироваться, т.е. считаться полученным, в силу положений ст.63 и ч.2 ст.65 СК Украины.

Иными словами, этот супруг (супруга), который(ая) не являются автором программы, должен(на) считаться субъектом авторского права в силу одного лишь свидетельства о заключении брака. А теперь вопрос — кто согласится подписать договор покупки имущественных прав автора программы с лицом, которое автором не является и никаких письменных полномочий от автора не получало?

Ответ, думаю, вполне очевиден.

Также юридически ничтожным будет и разрешение не автора, а его супруги (супруга) на воспроизведение или тиражирование объекта авторского права.

Примеры на эту тему можно приводить долго, но, полагаю, понятно главное – супругу (супруге) автора произведения не принадлежат имущественные права на такое произведение. Что и требовалось доказать.

Как сразу устранить любой спор с супругами

С целью обезопасить заказчиков от притязаний ревнивых супругов талантливых программистов, юрист ILF Виктория Луганская дает такой совет – «Четко прописывайте в договоре с подрядчиком-инженером момент передачи имущественных ПИС на программное обеспечение (e.g. считается переданным сразу после создания) и оформляйте акт приемки-передачи созданного продукта и имущественных ПИС на него».

Однако этот совет далек от идеального.

Исходя из содержания этого совета, можно предположить, что имущественные права, связанные с компьютерной программой, созданной на заказ, сначала возникают у автора, а уже потом передаются заказчику.

Между тем, совершенно не учитывается, что созданная на заказ программа является служебным произведением, и эти правоотношения имеют специальное правовое регулирование:

Стаття 429. Права інтелектуальної власності на об’єкт, створений у зв’язку з виконанням трудового договору

Майнові права інтелектуальної власності на об’єкт, створений у зв’язку з виконанням трудового договору, належать працівникові, який створив цей об’єкт, та юридичній або фізичній особі, де або у якої він працює, спільно, якщо інше не встановлено договором.

Стаття 430. Права інтелектуальної власності на об’єкт, створений за замовленням

Майнові права інтелектуальної власності на об’єкт, створений за замовленням, належать творцеві цього об’єкта та замовникові спільно, якщо інше не встановлено договором.

Как видим из приведенных норм права, имущественные права на служебное произведение, по общему правилу, принадлежат совместно как автору, так и заказчику (работодателю).

Однако, закон позволяет отойти от такого распределения путем заключения отдельного договора. В таком договоре обычно предусматривают, что все имущественные права на служебное произведение (программу) принадлежат не автору, а заказчику (работодателю).

Поскольку изначально имущественные права на программу возникают одновременно с неимущественными, а моментом возникновения их является момент создания программы, то в рассматриваемом случае «момента передачи имущественных ПИС», о котором говорит юрист ILF, никогда не будет по той простой причине, что имущественные права при правильно составленном договоре, возникнут у заказчика сразу и в полном объеме, в момент создания программы, и не будут требовать последующей передачи.

Итак, правильный совет по защите бизнеса от притязаний супругов программистов, будет такой:

Четко обозначайте в договоре, что все имущественные права на программу возникают в момент ее создания у заказчика (работодателя), а не передаются ему после.

При такой правовой конструкции спор о семейном праве устраняется в принципе, потому что не будет момента, когда имущественные права на программу принадлежали бы автору. Такие права сразу возникнут у иного лица — заказчика.

Автор: Олег Юдин, адвокат, http://ain.ua/2016/04/06/642094